Снимаем сцену в настоящей исправительной колонии. На входе у нас собирают паспорта и отбирают мобильные телефоны — не положено. Съемочная группа возмущенно гудит, самые умные телефоны не отдают. К нам обещают приставить охрану — несколько лет назад зеки захватили в заложники двух журналисток, с тех пор женщин на территорию зоны впускают только в исключительных случаях. Пока суд да дело, Вдовиченков пытается задружиться со сторожевой собакой. Собака злобно рычит. От мусорных бачков пахнет хлоркой. Но все вместе это непостижимым образом напоминает детский сад.

— А ты в первый раз снимаешься за решеткой?

— Нет, в Бутырке как-то раз снимали… Там нам все время напоминали, чтобы мы держались вместе, типа опасно. Какой-то страшной энергетики этого места я не почувствовал, но стало понятно: вот оно, место концентрации зла… Там страшно, Бутырке же лет триста! Там на стенах такая копоть, а потом осадок в душе.

 

В сумерках — не знаю, как камера еще способна что-то воспринять — снимаем, как Кот-Вдовиченков бежит к причалу. Камеру держит оператор Гриня. (Второй оператор Гринякин. — Re:) Он сидит в фургоне с раскрытыми задними дверьми, его ноги почти касаются пыльной грунтовки. Вдовиченков бежит за фургоном, изображая на лице отчаянное желание успеть на паром. Второй, третий пробег… Пиротехники не жалеют дымовых шашек (расходы на дым, кстати, здорово подкосили бюджет фильма) — по сценарию действие происходит в густом тумане. Наконец, кадр снят. Вдо, потный, в олимпийке и кожаной куртке остановился отдышаться.

— А знаешь, сколько на съемках пробежала Беги-Лола-Беги*? Двести пятьдесят два километра! — злорадствует Гриня.

— Ну, у нее жопа такая, что скинуть не помешает, — злится измученный дублями Вдовиченков.

* актриса Франка Потенте — Re:

 

Вдовиченков в образе сидит на лавочке во дворе тюремной зоны, на ногах кроссовки «Адидас». Подходит режиссер Буслов, наступает на кроссовки, пинает и чуть ли не плюет на них:

— Что-то больно новые!

— Ничего себе новые! — возмущается актер. — Четвертый год ношу!

— Ну на, мне тоже наступи… — примирительно говорит режиссер, — у меня такие же…