Один мой знакомый позволяет своей жене спать с теми мужчинами, которые ей нравятся. Потому, что сам поступает так же — в отношении женщин. Мне и большинству наших общих друзей такое супружество кажется противоестественным. Но живут хорошо: у этой пары нет проблем с пониманием друг друга и, соответственно, скандалов с последующими депрессиями. Иногда, слегка перебрав, мы деликатно втолковываем приятелю, что он не прав. На его неизменное «Обоснуйте!» начинаем многословно говорить о звездном небе над головой и нравственном законе внутри нас…  мужской гордости… доверии… любви, наконец…  Когда выдыхаемся, он обзывает нас жалкими резонерами, припоминая особо погорячившимся их собственные подвиги на ниве адъюльтера. Наконец, выносит ставший уже классическим вердикт: «У вас, ребята, двойные стандарты! Не судите, и не пойманы будете!». И мы дружно выпиваем за то, чтоб не поймали…

Политика — искусство двойных стандартов. Но в ней неважно — поймают тебя или нет. Важно — на чьей стороне сила. Когда Россия требует у Великобритании выдачи арабского террориста Абу Хамзы Железнорукого, ей отказывают. Когда с той же просьбой обращаются США — подобострастно исполняют. Когда палестинский фильм «Рай сегодня» о двух шахидах выдвигается на престижнейший «Оскар», 32 тыс. израильтян требуют убрать его из шорт-листа Американской Киноакадемии. Интересно, что когда фильму вручали «Золотой глобус», протестантов не было. Потому что «Глобус» — только признание художественной ценности, а  «Оскар» гарантирует развитие темы десятком работ последователей.  А это уже тенденция, агитпроп. Но ладно, если бы речь шла о героизации  террористов-смертников — нет, фильм режиссера Хани Абу Асада не об этом. Он — о смертельной ненависти, которая стала уже не просто смыслом, но антуражем существования целого народа. Это не оправдание терроризма, это объяснение, из кого состоит  пушечное мясо джихада. И что оно того же цвета, что у его жертв.

Столь же протестную реакцию вызвал другой оскаровский номинант — «Мюнхен: возмездие» Спилберга. Потому, что показывает то же самое, но с другой стороны войны. И также не отвечает двойным стандартам политического сострадания.

Оба режиссера остались без позолоченного болванчика, но нужен ли он им? А оба фильма нужны нам. Чтобы, когда приезжает в Россию делегация ХАМАС, не биться в истерике с криками: «Русские ведут переговоры с террористами!», когда Ахмед Закаев приятно тусуется в Лондоне.  А может, их и нужно вести, называя вторую сторону не «террористами», а «организованным сопротивлением»... В такой драке третий — не лишний, если сможет быть ­переводчиком тем, кто уже не может услышать друг друга.