Современные фильмы ужасов либо глупы до невозможности, либо же заполнены выпотрошенными телами, оторванными конечностями и прочим ассортиментом мясной лавки в количестве, не поддающемся осмыслению. Чаще всего «ужасы» вызывают одновременно и смех, и тошноту: во время диалогов зритель смеется, во время действия закрывает глаза и судорожно ищет бумажные пакеты и противорвотные таблетки. Исключения из этого правила бывают, но и они весьма спорны: к азиатским представителям хоррора вроде «Глаза» и «Звонка» быстро привыкаешь и начинаешь предугадывать происходящее на десять минут вперед. Фильм о выборе между жизнью и болью — «Пила» — был превращен последующими частями в банальный «слешер» вроде «Техасской резни бензопилой». Единственный, кто пока держит планку — это Джордж Ромеро со своими «зомби-ужасами». Вполне вероятно, это потому, что его фильмы соответствуют жанру лишь оформлением: оторванных конечностей и прочего «мяса» у него вполне хватает. В остальном же его картины — все что угодно, только не обычные фильмы ужасов с монстрами пострашнее или маньяками побезумнее. Его фильмы — антиутопии, социальные исследования человеческих масс, психологические драмы, но никак не расчлененка под попкорн. Даже сами живые мертвецы в большей степени художественная метафора, а не очередные пугала для зрителя. И новый фильм — «Дневники мертвецов» — лишний раз подтверждает его особое положение среди хоррор-режиссеров. У Ромеро в очередной раз получилось кино, выходящее за рамки. На этот раз фон из оживших трупов понадобился режиссеру для ответа поколению YouТube, а заодно Де Пальме с «Отредактировано» и Абрахамсу с «Монстро» (уж больно они увлекаются псевдолюбительской съемкой). Молодой парень, снявший на камеру, как его друзей заживо едят зомби, а потом выложивший в Интернет ролик, который никто не увидит, потому что планета охвачена эпидемией, — грандиозная оплеуха современному миру и, что самое главное, режиссерам фильмов ужасов. Ведь они в большинстве своем за столько лет не смогли осознать, что зрителю нужны не только «мясо» и атмосфера страха, но и хоть какая-нибудь, пусть сотню раз повторенная мысль о чем угодно вечном. Конечно же, в соответствующем стилю антураже.