Почти сбылось пророчество «Ералаша»: под электрогитарную жесть вопят и трясут седоватыми гривами все больше стареющие пердуны, а новое поколение перебирает бесчисленные струны арфы и тихонько, почти шепотом лениво что-то поет — только для себя. Арфа — неожиданный инструмент для поп-музыки. Конечно, уже была Зина Паркинс в «Скелетон Крю», но она была белой вороной, а инди-фолк двинул арфы на сцену рядами. Репертуар у них теперь, понятное дело, не арфовый. Сложный у них теперь репертуар. Не с академической точки зрения (не Рахманинов все-таки), а с эмоциональной и стилевой. Людям, привыкшим к более традиционной музыке (хоть к тем же гитарным запилам), не всегда просто воспринимать инди-фолк (он же — фрик-фолк). Глядя, например, на знаменитый ролик Cocorosie, снятый в лифте, каждый второй из всех, кто видит фрик-сест-ричек впервые, спрашивает недоуменно: «А что это они делают?». А это они делают музыку. Не узнали? Да, сидят на полу в лифте, лениво и неизобретательно тенькают то на гитаре, то на арфе, мучают кассетный магнитофон с записью невнятных шумов и не в такт и не в тон подмяукивают, прерывая все это обычной речью. И все это вместе — запредельно прекрасно. Правда, тем, кто еще не готов за пределы, лучше начать знакомиться с инди-фолком с Девендры Бенхарта, Джоанны Ньюсом или The Bastard Fairies. Правда, и Джоанна, и Желтая Гулкая Женщина (такое индейское имя) из «Ублюдочных фейри» мяукают почти так же, как и кокорозки, а Джоанна при этом еще и играет на арфе, но звук у них все же не совсем «инди».

«Инди» значит индивидуальный. «Фрик» — странный, необычный, чокнутый. «Фолк» — фольклор, народное искусство. Фриковости в инди-фолке выше крыши. Заглянем в «личные дела» участников фрик-проектов: одна из Cocorosie — аутистка, другая — рисует над верхней губой усы, петь они любят сидя в ванной; Желтая Гулкая на самом деле красная — смесь генов разных индейских племен и борец против полицейского произвола; Девендра носит длинную бороду, но очень по-женски подкрашивает свои красивые глаза. При этом все они любят непрофессиональный домашний звук, ненавязчивое пение, такое, будто перед ними нет полного зала, да и не предполагается. И телезрителей нет. И главное — будто бы нет звукозаписывающего бренда с его форматом, политикой, менеджерами. Будто сидят исполнители в своей ванне и делают все сами с собой. Музыку я имею в виду. И где тут, спросите вы, народность? А вот это она и есть. Они ведь народ? Народ. И по-своему, по-народному близки и понятны. Потому что, скажем, оперным тенором на сцене я арию Ленского не заложу, а помяукать в ванне или подуть в детскую дудочку — пожалуйста. Но мне самому мяукать недосуг, а они это для меня делают. И спасибо. На фоне сплошной профессиональной музыки, в которой каждый трек, прости господи, продюсируется толпой профессиональных производителей из набора профессиональных семплов, каждый из которых профессионально же записан профессиональным саундмейкером на профессиональной аппаратуре и профессионально защищен профессиональным юристом от непрофессионального использования, народная домашняя музыка психов-индивидуалистов — то, что нужно. Ложка меда в бочке протеинового коктейля.