ФОРУМАРХИВРАСПРОСТРАНЕНИЕНОВОСТИRE:ДАКЦИЯRE:КЛАМОДАТЕЛЯМКОНТАКТЫ
 




Сделать стартовой
И еще...
Камера пожизненного запечатления
Ломографы каждый день используют свою LOMO, щелкают миллионы сумасшедших снимков по всему миру. подробнее »
Зачем говорят стены
Некоторое время назад слово «зачем» появилось в виде граффити на стенах по всей Москве и большей части России. подробнее »
Звезда Бездельница Плакса
Вспомните историю с Пэрис и Бритни Спирс. Вспомните недоуменные слезы той же Пэрис, которой выпало смешное и веселое приключение — провести месяц в комфортабельной лос-анжелесской тюрьме подробнее »
Веселые червонцы, или Халявин день
Как сделать деньги из воздуха? Прогнать поганой метлой все неприятности «клиента или отправить в плавание бумажный «кораблик мечты». подробнее »
Танцы с огоньком
Научиться фигурно крутить подожженными шарами и огнеупорной ткани на цепочках легко, уверяет газета «Re:Акция». подробнее »

Главная » Архив » Номер 19 » Больше и меньше, чем театр
Больше и меньше, чем театр
Номер: №19, "RE:ЙТИНГ "
(8 июня 2006 — 18 июня 2006)

Рубрика: Обоняние
Тема: Семь эксклюзивных моноспектаклей, сыгранных по случаю за столиком кафе
От: Артём Чубар, Иван Захава


Выходит человек на сцену и начинает что—то говорить. Это – театр одного актера. Он же моноспектакль. Не самый распространенный театральный жанр. Но в последние годы ему определенно везло: популярности добавил Евгений Гришковец. Он выходил на сцену и рассказывал о чем-то, что сам он определял как «существенное». Давая повод рассуждать, мол, это, конечно, не совсем театр и даже совсем не театр, но что-то в этом определенно есть…
Автор, актер и режиссер в одном флаконе, он не играет спектакль, а проживает его – каждый раз по-новому. До тех пор, пока спектакль не обретет законченную форму, не «кристаллизуется». Бесполезно сейчас искать на афишах знаменитый «Как я съел собаку»: Гришковец его больше не играет – нечего стало играть. Главное отличие «спектаклей от Гришковца» – прекрасная сиюминутность. Собственно, это и называется эксклюзив.
Занавес
 
ФИО: Гришковец Евгений Валерьевич
Дата и место рождения:
17 февраля 1967 года, Кемерово
Образование: Кемеровский государственный университет, факультет филологии
Постоянное место жительства: Калининград
Место работы: театр
Пьесы и спектакли: «Как я съел собаку», «Одновременно», «Записки русского путешественника», «Зима», «Город», «Дредноуты», «Планета», «Осада», «Дядя Отто болен…», «По По»
Книги: «Рубашка» (роман), «Реки» (повесть),
сборники пьес
Альбомы: «Сейчас» и «Петь» совместно с группой «Бигуди»
Премии: «Антибукер-1999» (за пьесы «Записки русского путешественника» и «Зима»), «Золотая маска—2000» в номинациях «Новация» и «Приз критики» (за спектакль «Как я съел собаку»), «Триумф-2000»
 
 
«Моя профессия» Кафе. Тихо играет музыка. В углу за одним из столиков сидят четверо: некто похожий на скинхеда, некто в костюме, некто в футболке и некто с фотоаппаратом. Человек в футболке начинает говорить.
 
Мне так приятнее представляться: короткое слово, ясное, очень русское — писатель. И потом, в слове «драматург» две буквы «Р», которую я не выговариваю. Актером я не являюсь, потому что исполняю то, что сам написал, и в этом случае не выполняю как актер поставленной мне кем-то задачи. Так что я или меньше чем актер, или больше — как угодно.
А то, что я делаю… Меня интересует то, из чего по большей части состоит жизнь. Как человек на 90 процентов состоит из воды, так жизнь состоит из того, что мы просыпаемся, едим, покупаем что-то, едем в транспорте, беседуем по телефону, общаемся со своими родными и близкими. А места каким-то событиям серьезным, моментам выбора, каким-то глобальным переживаниям, даже любви в жизни вот именно столько процентов, сколько в организме приходится на кальций и прочие элементы.
Но из всего этого опять же нужно выбирать только универсальные детали, нужно наступить на горло собственным индивидуальным и экзотическим приключениям и описывать универсальные переживания, выбирать из огромного многообразия событий только те, которые могут быть понятны большому-большому количеству людей — от ребенка до человека, который меня существенно старше.
 
«Звезды»  Возвращается официант. Рассказчик пробует свой чай.
 
Вот, например, в Кемерово после спектакля подходят люди, я говорю: «Не буду подписывать бумажку, с удовольствием подпишу книжку, а бумажку не буду, потому что я вас уважаю, ну зачем вам бумажка с моей закорючкой — я не Филипп Киркоров, ну что это такое? Простите, я вот жил в городе Кемерово, на проспекте Ленина, в доме № 121, возле второго универсама — и у меня никто не брал автограф. Вы думаете, я как-то существенно изменился с тех пор? Ну что вы меня обижаете этими бумажками? Книжку подпишу с удовольствием, это приятно, я сам брал автографы у писателей на книжку: у Фазиля Искандера брал, у Аксенова, у Жванецкого… А бумажку — извините, не буду ни за что». Вот если я ее подпишу, вот тогда — да, ощутил себя звездой.
 
«В Москве»  Там же. Те же. Рассказчик прерывается,
отвечает на звонок по мобильному, продолжает.
 
Если не умер, значит выжил. Если не уехал обратно, значит смог. Другое дело, что многие же держатся любой ценой, чтобы при возвращении никто не посчитал их неудачниками, не посчитал идиотами. Кто-то уезжает, очень громко хлопнув дверью — обратной дороги нет. Человек, который едет в Москву, должен быть готов к тому, что здесь все изменится. Если он решился и уехал в Москву — все, это навсегда, дальше ехать некуда. И это страшно. Особенно, если человек привык, что он в своем Омске или Кемерово все время живет с ощущением, что он уедет. А тут ехать дальше некуда. Это один удар.
Еще удар: как только ты приезжаешь сюда на постоянное место жительства, о тебе перестают заботиться как о приезжем, когда ты приехал на денек-другой — пробежать по магазинам и в какой-нибудь музей. И все — ты остаешься один. Чем больше город, тем сильнее одиночество, чем больше вокруг людей, тем сильнее оно ощущается. А здесь максимальное количество людей, по крайней мере, для нашей страны, и здесь максимально сильное одиночество, оно настолько тотальное… это болезненно.
Но при этом Москва дает такие ощущения… сам уровень ощущений другой. То же самое одиночество, оно настолько предельное, что даже мало-мальский успех: с тобой кто-то заговорил, тебя приняли на работу или хотя бы просто обратили на тебя внимание — дает такие сильные ощущения, что возвращение невозможно. И тот, кто уезжает из провинции в Москву, должен быть готов к тому, что он уезжает навсегда. Возвращения в прежнее состояние не будет.
 
«Правда»   Те же. Там же. Фотограф ходит вокруг стола и снимает рассказчика.
 
Не врать — это максимально важно, но это также и невозможно. Потому что мы живем среди людей, и далеко не всем нужна та самая правда. Эта правда может сильно ранить, убить вообще человека. И если есть возможность вообще ничего не говорить, значит, надо ничего не говорить. А если приходится, то лучше солгать, чтобы человеку не было больно. А самому помучиться за то, что солгал. Ложь, как правило, результат каких-то неблаговидных поступков… Можно и выложить на человека правду, и гордиться тем, какой ты честный. А человек должен после этого с тобой как-то жить. То есть ты переложил на него всю ответственность. Желательно, конечно, быть честным, немногословным и не лгать. Но это невозможно.
 
«Общение»   Те же. Там же. К столику подходит официант, принимает заказ, уходит.
 
Я знаю людей, у которых, я называю это так, «иерархическое сознание»: когда человек понимает, с кем можно общаться, с кем не стоит, с кем — вот так, а с кем как-то по-другому. Я помню, на съемочной площадке, это было на фильме «Азазель», тогда я первый раз снимался, один актер, не буду говорить, кто он, подумал, что я из массовки. А там массовка ест отдельно, актеры отдельно, а я сидел ни там, ни там. И когда меня позвали за актерский стол, он возмутился: «Что тут делает этот вот?!». Ему объяснили, и он тут же ко мне переменился. Это страшно. Если такое однажды произойдет со мной, значит, я сошел с ума.
 
 
«Как надо уезжать»   Те же. Там же. Все, кроме рассказчика, много и часто курят…
 
Там, в Кемерово, я делал свой театрик, работал и полагал так: ну какая разница — в Москве публика и здесь публика, я спокойно работаю. Критики даже приезжали смотреть мои спектакли — все достойно, спокойно. А потом закончилось — я выбрал все возможности. Причем я не обвиняю в этом город — это моя была проблема, и я из нее выходил не лучшим образом — я уехал. Мой город не давал мне возможности заниматься театром. Он настолько небольшой (и любой провинциальный город в этом смысле небольшой), что даже если там есть три, четыре театра, все равно к тебе за семь лет настолько привыкают и устают от тебя... И нужно все очистить, обострить… Я уезжал — обострял жизненную ситуацию. И уезжать все-таки нужно не в результате каприза: вот надоело, улицы грязные и зима долгая. Надо прожить свой город до предела.
 
 
«Универсальные вещи» Те же. Там же. Кафе наполняется людьми, музыка начинает звучать громче, и рассказчик повышает голос.
 
Как-то я в Санкт-Петербурге из-за того, что мне стало плохо, ночью выскочил купить ингалятор, подбежал к аптеке «36,6», и одна — внешняя — дверь была открыта, а внутренняя закрыта. И я увидел в глубине зала кассиршу, и я стучал в эту дверь — мне было плохо. Она даже не подняла головы. А потом, не отрываясь от книги, которую читала, показала руками — вот так, крест накрест, — что аптека не работает.
Я столкнулся с недружелюбием и невниманием и ужаснулся. Стоял на Невском проспекте и был абсолютно одинок и растерян. Я видел перед собой конкретного человека, который явно не желает мне помочь. Причем человек этот работает не в винном магазине и не в булочной, а в аптеке. И после этого я переживал жуткое недоверие, а на следующий день мне было даже страшновато выходить на улицу, потому что я усомнился в тех людях, среди которых живу. И вот это универсальное ощущение: когда ты встречаешься с недружелюбием.
Или наоборот. Когда я зашел на вокзал на Московский, и аптечный киоск там тоже был закрыт, я вот так ударил по коленке: «Да черт возьми!», подошла уборщица: «Что с вами?». «Да, — говорю, — плохо мне, нужно лекарство». «А, я знаю, — говорит, — где Галя сидит, сейчас…» И она пошла за Галей, Галя пришла, открыла киоск и продала нужный мне ингалятор. Они не узнали меня. Просто человек подошел к киоску, ударил рукой по коленке, и кто-то на это отреагировал. Один человек внимательный, а другой — невнимательный. Вот и все.
 
К столику подходит человек, в котором все узнают продюсера СТС Александра Цекало. Рассказчик прощается и уходит с ним за другой столик. Занавес.

Всего оценок: 15, средний балл: 4.1
» Комментарии

← Предыдущая статья Вернуться к содержанию Следующая статья →
Статьи автора:
» Как готовить няню
» Больше и меньше, чем театр

Статьи рубрики:
» Настя Каримова, aka karisha777: «Я не хочу, чтобы за меня кто-то решал»
» Театральная дедовщина для призывников
» Техника на грани биоценоза
» ЖЖ и молодежная политика.
» 12-е, понедельник



Комментарии (оставить свой)

От: 4odiATrc2vL
18.08.2016, 06:17
So that's the case? Quite a reeoaltivn that is.

От: 4odiATrc2vL
18.08.2016, 06:17
So that's the case? Quite a reeoaltivn that is.

От: rnQuh6QFZI
19.08.2016, 06:22
Plnaiseg to find someone who can think like that

От: rnQuh6QFZI
19.08.2016, 06:22
Plnaiseg to find someone who can think like that

От: rnQuh6QFZI
19.08.2016, 06:23
Plnaiseg to find someone who can think like that

От: ZOEpuJVqIndn
22.08.2016, 18:58
You've got it in one. Coundl't have put it better.

От: H5dqykkiOo4
24.08.2016, 06:40
If not for your writing this topic could be very convuloted and oblique. http://frtdxc.com [url=http://fisfppwofvr.com]fisfppwofvr[/url] [link=http://yhzzrhj.com]yhzzrhj[/link]

Оставить комментарий:
Ник:
E-mail:
Введите код, который вы видите на картинке:



Поиск
Rambler's Top100 © "RE:АКЦИЯ". Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-19561 от 11.02.2005
При перепечатке материалов ссылка на reakcia.ru обязательна
Создание сайта - alsd.ru