Глупо надеяться прожить жизнь, рассчитывая ни разу не получить по морде или не испугаться. Страх — это химическая реакция. Бесстрашие — это подавление химии. Я же не похож ни на десантника, ни на маньяка, хотя с последним Вероника, наверное, не согласится.

…Я не боялся, когда редактор отдела событий нашей газеты Артем Чубар рассказал о том, что «правый марш» наци-патриотов в центре Москвы на Чистопрудном бульваре прошел так себе. Я не боялся, когда позвонил обозреватель Алексей Барановский и рассказал, что «Оборона» бросалась в «правых» презервативами. Я не боялся, когда Стас Маль рассказывал, что его знакомый был среди «оборонщиков» и попросил их ничем не бросаться, потому что это была опасная глупость.

Я не боялся настолько, что подумал: кого колышет этот непонятный марш, который никого не всколыхнул, как буря в презервативе?

Вечером я отправился по тому самому Чистопрудному, опасаясь только того, что опоздаю, покупать билеты на спектакль «Медея» в театр Васильева.

Химическая реакция наступила, когда вперед с криком: «АФА!» пробежали человек пятнадцать. Их с истошным визгом «Стоять, *ля!!!», разбрасывая файеры — светящиеся огнем шары, — догоняла толпа человек в пятьдесят. В руках — бутылки и разбитые бутылки — «розочки».

Я был между двумя заборами бульвара, между скинами и «Афой» — скинами-антифашистами, и у меня было дикое ощущение того, что джунгли огрызнулись зверьем. Я просто встал и стал ждать, когда перестану бояться.

Я перестал бояться, когда увидел, что за теми, кто бежит и теми, кто догоняет, неторопливо едет милицейский «форд». Стало смешно.

Откуда они взялись здесь, эти детки с небритыми затылками? Увидели в новостях про «правый марш» и приехали друг друга помочить?

Когда бульвар закончился, прямо передо мной дорогу перебежал человек, из головы которого хлестала кровь — наверное, от удара «розочкой». Девушка вела его под руку в «Макдональдс», и я почему-то зашел в котлетную вслед за ними. Они спустились в туалет, а я подошел к стойке и, хотя боюсь холестерина, заказал две картошки по-домашнему с собой. Без кетчупа.

Весь спектакль «Медея» я просидел, уткнувшись в затылок впередисидящему зрителю, и думал: чего я боялся?