Любовь – это после, а я скажу тебе начерно, шепотом: человек жалок, убог и одинок; а если не жалок – все равно одинок, и если не убог – все равно одинок, и если не одинок, все равно одинок, – но когда еще и сквозняк на рассвете, то человек – законченное говно. Нам ли, не докричавшимся до небес, – нам ли петь мантру про страсть к разрывам?

Обрушилась подруга Настя. Утонула, пошла ко дну: какашки, обед из парного мяса. Выплывать не хочет. Я зову обратно, плачу: «Настя, дышать, Настя, мороз и солнце!» – «Уйди, – говорит, – мне так тепло».  – «Но нам двадцать лет, мы обязаны…» А она говорит: «Да-а-а? Чего? Кому?»  – алчный, облый младенец пожирает ее итальянскую прелесть, муж – офисное ничтожество с пугливым кадыком – отчитывает за посуду (я бы его отравила), а она говорит: «Мне тепло, это мой воздух». Звездная девочка, цветок Казантипа, несбывшийся спец по Лакану.

Какие мальчики обморочно бледнели! Какое небо в алмазах сияло над Настей еще два года назад! Какие были амбиции! Младенец харкнул в чашку – сам, ну ты подумай! ума необыкновенного! веха, рубеж! – офисный гаденыш потребовал выглаженную рубашку, главное в Интернете – кулинарные сайты.

– Настя, ты деградируешь.

– Неправда. Я живу.

Я скажу тебе начерно, шепотом: она не идиотка. В Европе холодно, в Италии темно, никто не учил нас ремеслу одиночества. Мы прячемся от него в кофейнях, отодвинь остывшую чашку – и ты увидишь, как пальцы дрожат: над каштановым побегом в переплетах Мураками, какое сиротство за скабрезными шуточками и реестрами сисек и писек,  как ужасен предстоящий рассвет.

Ну е-мое!

«Вдвоем, вдвоем, вдвоем, нежны до устрашенья…» Обрушился друг Ваня. Какие были амбиции, Ваня! Какие девушки! И главное – сколько! Какие угарные попойки! Ваня делал сбор мировой резиновой промышленности. И что? «Позади их слышен ропот: нас на бабу променял». Растет мартиролог друзей. Обрушилась подруга Катя – щупает матрасы в ИКЕА, заставляет снимать ботинки, кошмар. Как не стыдно, Катя, разводись поскорей. Может, у тебя и курить нельзя?

Вольный ветер – холодный ветер, а человек – парное животное. Тварный мир –  парный мир. Прислониться и согреться – пошлое желание?

А чем докажешь?

 

update

Я скажу тебе начерно, шепотом: мы с тобой никогда не умрем.