Японская императрица подарила придворной даме кипу тетрадей из великолепной бумаги. Бумага была так хороша, что по ней было просто приятно водить кисточкой с тушью. И дама, никогда ранее не занимавшаяся литературой, начала писать. Она не продумывала сюжет, не соблюдала никаких правил, а просто следовала за кистью по поверхности хорошей бумаги. Так родился жанр дзуйхицу («следуя за кистью») и одно из величайших произведений мировой прозы — «Записки у изголовья» Сэй Сёнагон. Люди восхищаются «Записками» уже 10 веков. У Сёнагон появилось множество подражателей и интерпретаторов. Камо-Но Тёмэй написал «Записки из кельи», Кэнко Хоси ­— «Записки от скуки». Уже в наше время, вдохновившись «Записками у изголовья», Питер Гринуэй снял фильм «Интимный дневник», Паскаль Киньяр, пытаясь представить, как выглядели бы дзуйхицу, если бы их автором была римлянка, создал «Записки на табличках Апронеции Авиции», а Хилари Рафаэль написала забойный роман «Я люблю Будду», героиня которого, подражая «Запискам у изголовья», пишет руководство для тоталитарной секты в тетради из кожи ящерицы. И причиной появления всех этих произведений стала всего лишь кипа бумаги, по которой приятно водить кистью.

И это неудивительно. Хороший материал и хороший инструмент на то и хороши, что буквально зовут воспользоваться собой, сделать то, что с ними делать удобно. Благодаря материалам и инструментам рождаются целые жанры. Ломография возникла благодаря фотоаппарату «Ломо-компакт». Карточная поэзия Льва Рубинштейна — благодаря каталожным карточкам.

А в прошлом году в России стали продавать молескины — знаменитые блокноты итальянской фирмы Modo & Modo (говорят, молескином пользовался сам Хэмингуэй). И многие люди вдруг начали рисовать. В молескинах. Тысячи взрослых людей приросли мозгом к модным блокнотикам. В ЖЖ даже появилось сообщество ru_moleskine — в него любители молескинов выкладывают свои рисунки. А ведь кто-то из них раньше даже карандаша в руках не держал, но… «Подарили молескин. Он такой красивый, удобный, бумага такая офигенная, что сразу захотелось что-нибудь в нем нарисовать». Так они говорят. История повторяется. Конечно, молескин — прежде всего модный аксессуар, но, кто знает, может быть, рисунками, возникшими лишь потому, что по бумаге модного блокнота приятно (и модно) водить карандашом или фломастером, люди будут восхищаться 10 веков спустя. В конце концов, в XVII веке в Голландии было модно писать маслом на холстах небольшого размера. А сегодня «малые голландцы» — классика живописи. Очень может быть, что «русский молескин-арт» через некоторое время будет восприниматься как не менее значимое явление в изобразительном искусстве.