Яркие вспышки молний озаряли небо над лесной поляной. Дождь, ливший как из ведра, практически не задевал водяным потоком Кая, лежавшего без сознания возле старого дуба, который словно огромным зонтом укрывал его своей пушистой кроной. Очнувшись, он привычно огляделся по сторонам. От поляны, на которой возлежал наш герой, тянулась размытая дождем тропинка. Причудливой дугой она извивалась по холмистому полю и вела прямиком к какой-то старой и невзрачной лачуге. Сквозь мутную пелену дождя Кай разглядел, что в маленьком окошке горит свет, и здраво решил, что уж лучше худая крыша над головой, чем подстилка из листьев и холодный ветер, пронизывающий до костей.

Поднявшись на ноги, Кай припустил что было сил по тропинке, проваливаясь в неглубокие лужицы и спотыкаясь на невидимых кочках. Преодолев расстояние за пять минут, он привалился к дощатой двери, отдышался и прислушался. За дверью раздавалась чистая английская речь вперемешку с песнопениями и грохотом посуды.

Задержав дыхание, Кай робко постучал и замер в ожидании. Песнопения сию же секунду смолкли, раздался лай собаки, внутри залязгали чем-то железным. Через секунду дверь отворилась, и глаза Кая уперлись в могучую грудь, обладатель которой был облачен в какой-то тряпичный халат, до боли напоминавший Каю монашескую рясу.

— Хо-хо! — громыхнул откуда-то сверху хозяин лачуги и, подбоченившись, поглядел на промокшего до нитки гостя.

— Ты погляди, сэр Ленивый Рыцарь, кого принесло в столь поздний час к нашей и без того скромной трапезе. Клянусь святым Дунстаном, что он не похож ни на честного саксонца, ни на вероломного нормана. А что за причудливая одежда на нем? — с этими словами монах приобнял Кая за плечо и впихнул внутрь лачуги.

Взору Кая предстала тесная хибара с небольшим столом посередине и двумя скамейками по бокам. На столе стоял пирог и пара больших кубков. Но не это привлекло его внимание. Человек, сидевший за столом, — вот кто поразил Кая больше всего. На нем были черные рыцарские доспехи, шлем стоял на столе, а длинный меч был прислонен в углу. Орлиный нос, голубые глаза и благородные черты лица сразу выдавали в нем человека из знатного рода. Кай никогда не видел настоящих рыцарей, но, будучи студентом-филологом и начитавшись английской литературы, смутное представление о благородных воинах все же имел. Он давно уже понял, что все задания связаны так или иначе с известными персонажами, и стал судорожно вспоминать, кем бы мог быть этот благородный рыцарь.

— Погоди-ка, святой отец, этот малый действительно выглядит довольно странно, но чем черт не шутит? Я не исключаю, что он является наушником прихвостней принца Джона… — проговорил голубоглазый рыцарь, вытаскивая из пирога кинжал, и встал из-за стола.

При упоминании принца Джона для Кая все встало на свои места: и эта странная халупа, и огромного роста отшельник, и стоящий перед ним рыцарь. Он прекрасно помнил этот роман английского писателя.